Обмен учебными материалами


Лиза Джейн Смит Возвращение: Наступление ночи 20 страница



Возможно, так оно и было. У него наблюдался пробел в памяти… а затем вдруг проявились воспоминания о попытках найти Елену… или Шиничи. И поскольку Елена отсутствовала в их компании, это могла быть только вина Шиничи.

– Есть здесь современная ванная комната? – спросил Деймон у Шиничи.

– Здесь есть все, что ты захочешь. Просто реши, что именно, перед тем как открыть дверь, и открой ее вот этим ключом. А сейчас… – Шиничи потянулся, его золотые глаза прикрылись. Он томно пробежал рукой по блестящим темным волосам с языками пламени. – Я думаю, пришло время вздремнуть под кустом.

– Это все, чем ты занимаешься по жизни? – Деймон даже не пытался сдержать резкий сарказм в своем голосе.

– И весело провожу время с Мисао. И сражаюсь. И хожу на турниры. Они… в общем, ты должен будешь прийти и увидеть один собственными глазами.

– Я не желаю никуда идти, – Деймон даже знать не желал, что этот лис и его сестрица находят забавным.

Шиничи протянул руки и снял с огня миниатюрный котел полный кипящей воды. Он залил кипятком грудку древесной коры, листьев и других компонентов в избитом металлическом заварном чайнике.

– Почему бы тебе не начать поиски куста сейчас? – Сказал Деймон, и это не было простым предложением. Ему осточертел этот лис, исполнивший свое назначение, и ему было плевать на то, какой вред Шиничи может причинить другим людям. Все, чего он желал – побыть наедине… с Еленой.

– Помни: заставь ее выпить все это, если хочешь оставить ее на некоторое время. Она в значительной степени невосстановима без этого, – Шиничи процедил сквозь мелкое сито настойку темно-зеленого чая. – Лучше сделай это до того, как она проснется.

– Может, ты просто свалишь отсюда?

Когда Шиничи шагнул через пространственную трещину, заботясь о том, чтобы повернуть на правильную дорогу для попадания в реальный мир, а не другой шар, он кипел. Он хотел вернуться и порвать Деймона, не оставив от него ни дюйма. Он хотел активизировать в нем малаха и велеть ему… ну, конечно не просто убить милую Елену. Она была цветком с не вкушенным нектаром, и Шиничи не спешил хоронить ее.

Что касается остального плана… да, он решил. Теперь он знал, что будет делать. Он будет сладко смотреть на то как сближаются Деймон и Елена а потом, во время празднества «Moonspire» сегодня вечером, вернет ей того монстра. Лис мог позволить Деймону верить, что они были «союзниками», а затем, в середине их маленькой пьянки,… сделать из него монстра. Чтобы показать что он, Шиничи, контролировал его все это время.

Он накажет Елену способами, которые ей никогда и не снились, она умрет в восхитительной агонии… на руках Деймона. Хвосты Шиничи в исступлении задрожали от одной только мысли об этом. Но пока он позволит им смеяться и шутить вместе. Жажда мести будет только расти со временем. А Деймона, по правде говоря, очень сложно контролировать, когда он в бешенстве.

Больно признавать, но его хвост… тот, который в центре, материальный… болел от отвратительной жестокости Деймона к животным. Когда Деймона охватывала страсть, каждая унция концентрации Шиничи уходила на то, чтобы контролировать его.

Но в «Moonspire» Деймон будет спокойным и мирным. Он будет доволен собой, потому что он и Елена, несомненно, вступят в какой-то абсурдный сговор, чтобы остановить Шиничи.

Тогда-то и начнется веселье.

Елена станет восхитительным рабом, когда ее время истечет.

Когда китсун убрался, Деймон почувствовал, что может вести себя естественнее. Все еще контролируя разум Елены, он поднял чашку. Вампир сделал глоток этого настоя, прежде чем дать ей и нашел, что на вкус он немногим лучше, чем на запах. Однако у Елены действительно не было выбора, она ничего не могла сделать по собственной воле и постепенно уровень микстуры в чаше понижался.

Загрузка...

А затем, то же произошло и с дозой его крови. Опять же, Елена была без сознания и не имела права выбора в этом вопросе.

А потом она самостоятельно заснула.

Деймон беспокойно мерил комнату шагами. Его память больше походила на сон, беспорядочно дрейфующий в его голове. И сон этот был о Елене, пытающейся выпрыгнуть из Феррари, что шел со скоростью 100 километров в час, дабы убежать от… кого?

От него?

Почему?

Нет, в любом случае это лучшее из начал.

Однако это все, что ему под силу было вспомнить! Дьявол! Что бы ни произошло до этого, ему оно представлялось чистым листом. Он ранил Стефана? Нет, Стефан исчез. С ней был какой-то другой парень, Мутт. Что же произошло?

Черт, будь оно проклято! Он должен выяснить что случилось, дабы иметь возможность объясниться с Еленой, когда она проснется. Он хотел, дабы она верила ему, доверяла. Он не желал ее в качестве донора лишь на одну ночь. Он желал, дабы она выбрала его. Он желал, дабы она поняла, наконец, насколько больше гармонирует с ним, нежели с его сереньким братцем-молокососом.

Его принцесса тьмы. Вот кем она должна быть. С ним на правах короля, супруга, все чего бы она только пожелала. Когда она увидит все более ясно, то поймет, что это совершенно не имеет значения. Ничего не имеет значения, кроме них двоих вместе.

Он рассматривал ее тело, скрытое под вуалью простыни с беспристрастием… нет, с неким положительным чувством вины. Dio mio [Бог мой],… что если бы он не нашел ее? Он не мог выбросить из головы ту картину: как она выглядела… как споткнулась и упала… как лежала бездыханная… как поцеловала его руку…

Деймон сел и ущипнул себя за переносицу. Почему она пребывала с ним в Феррари? Она гневалась… нет, не гневалась. Разъярена – это слово больше соответствует, однако столь же напугана… им. Теперь он ясно мог представить себе момент, когда Елена выбрасывается из мчащегося автомобиля,… но он не мог вспомнить что-либо до этого.

Не уже ли он теряет рассудок?

Что с ней сделали? Нет… Деймон вынудил свои мысли уйти прочь от легкого вопроса и заставил себя задать реальный вопрос. Что он сделал с ней? В глазах Елены, голубых с золотыми вкраплениями вокруг зениц, очах подобных лазуриту, легко читались мысли даже без телепатии. Что… он… сделал с ней такого, отчего она настолько испугалась, что выпрыгнула из несущегося автомобиля только бы сбежать от него?

Он насмехался над светловолосым мальчишкой. Муттом… Гнатом [Gnat – комар, мошка]… не столь важно. Они были вместе втроем, и он, и Елена… дьявол! С этого воспоминания и до его пробуждения за рулем Феррари все было мерцающе пустым. Он помнил спасение Бонни в доме Кэролайн, помнил, что опоздал на свою встречу со Стефаном в 4:44 вечера, однако после начались провалы в памяти. Шиничи, maledicalo [проклятый]! Чертова лиса! Он обладал сведениями куда большими, нежели говорил Деймону.

«Я всегда… был сильнее… своих врагов», – подумал он. – «Я всегда… контролировал… себя».

Деймон услышал тихий звук и немедленно кинулся к Елене. Ее голубые глаза были закрыты, но ресницы трепетали. Просыпалась ли она?

Он заставил себя обернуть ее плечи простыней. Шиничи был прав. Там было много засохшей крови, однако, невзирая на это вампир чувствовал, что сам ток ее крови был нормальным. Но все же было нечто ужасно неправильное… нет, он не желает верить в это.

Деймон едва сдержал себя от крика во фрустрации. Проклятый лис оставил ее с вывихнутым плечом.

Сегодня все складывалось не в его пользу.

И что теперь? Звать Шиничи?

Никогда. Он чувствовал, что сегодня более не сможет взглянуть на эту лису без желания убийства.

Вампир собирался вправить ей плечо самостоятельно. Эта процедура по обыкновению требовала двух человек, однако что он мог поделать?

Все еще держа разум Елены в железных тисках, и убедившись в невозможности ее пробуждения, он крепко сжал руку девушки, и приступил к болезненному процессу оттягивания сустава еще дальше, максимально уводя кость. После чего он смог, наконец, ослабить давление, и услышал сладкий щелчок, свидетельствующий о том, что длинная кость встала на место. Затем он отпустил. Голова Елены моталась то в одну, то в другую сторону, губы пересохли. Он вылил еще немного магического сращивающего кости чая Шиничи в битую чашку, затем мягко поднял голову девушки с левой стороны, и поднес чашку к ее губам. Он дал ее разуму немного свободы, и она начала поднимать правую руку, но затем бросила.

Он вздохнул, и наклонил ее голову, аккуратно выливая содержимое серебряного флакона прямо ей в рот. Елена покорно глотала. Все это напомнило ему о Бонни… только лишь Бонни не причиняли столь страшной боли. Деймон знал, что не может возвратить Елену друзьям в таком состоянии: с изодранными кофточкой и джинсами повсюду в засохшей крови.

Возможно, он может сделать что-либо с этим. Вампир направился ко второй двери из спальни, думая о ванной – современной ванной – и затем открыл дверь. Там оказалось именно то, что он вообразил: чистое, белое, санитарное помещение с большой стопкой сложенных на ванне полотенец, готовых к использованию.

Юноша смочил теплой водой одну из мочалок. Бесспорно, он понимал, что лучшим было бы раздеть Елену и опустить в теплую воду. Поскольку это именно то, что ей сейчас требовалось. Однако если это когда-либо откроется, ее друзья вырвут его бьющееся сердце из груди и насадят на вилы. Он никогда даже не думал об этом, просто знал.

Деймон вернулся к Елене и начал нежно вытирать засохшую кровь с ее плеча. Она что-то бормотала, мотая головой, но он продолжал до той поры, пока открытое в разорванной ткани плечо не обрело нормальный вид.

Следом он взял другую мочалку, и приступил к омовению ее лодыжки. Нога все еще была отекшей – в ближайшее время Елене не придется много бегать. Ее голень, вернее одна из двух костей голени, срослась должным образом. Это было весомым доказательством того, что Шиничи и Ши но Ши, не нуждаются в средствах – они могли продавать этот чай и легко сколотить состояние.

«Мы смотрим на вещи… по-разному», – говорил Шиничи, уставившись на Деймона своими странными золотыми глазами. – «Деньги не имеют для нас значения. Но что тогда имеет? Агония жулика на смертном ложе, который верит, что попадет в ад. Наблюдать, как он потеет, пытаясь вспомнить давно забытые встречи. Первые сознательные слезы детского одиночества. Эмоции неверной жены, когда муж ловит ее с любовником. Девы… ну, первый ее поцелуй и первая, полная открытий, ночь. Брат, готовый умереть за брата. И тому подобное».

«И множество других моментов, которые не могут быть упомянуты в обществе», – подумал Деймон. – «И весьма внушительное их количество, связано с болью и страданиями. Они эмоциональные пиявки, сосущие чувства смертных, дабы заполнить пустоту собственных душ».

Вампир почувствовал недомогание вновь, когда попытался вообразить… подсчитать… ту боль, которую Елена должна была ощутить, выпрыгнув из его автомобиля. Она, должно быть, ожидала мучительной смерти,… и это было для нее лучше, нежели оставаться с ним.

На сей раз, прежде чем открыть дверь в белую кафельную ванную, он подумал о кухне, современной и с большим количеством льда в морозильной камере.

И опять-таки он не был разочарован. Деймон оказался в типично мужской кухне с хромированной техникой и черно-белым кафелем. А в морозильнике: шесть пакетов со льдом. Он взял три и умостил один вокруг ее плеча, один у локтя и один вокруг ее лодыжки. Затем вернулся в безупречной красоты кухню за стаканом ледяной воды.

Устала. Так устала.

Елене казалось, будто все ее тело нагрузили свинцом.

Каждая часть тела… каждая мысль… состоит из свинца.

Например, было что-то, что как предполагалось, она делала… или не делала сейчас. Но она не могла заставить мысли блуждающие в ее разуме, выйти на поверхность. Было слишком тяжело. Все было слишком тяжело. Она даже не могла открыть глаза.

Раздался скрежет. Кто-то был рядом, на стуле. И прохладная жидкость коснулась ее губ, всего пара капель, но они стимулировали ее держать чашку самостоятельно и пить. Ох, восхитительная вода. На вкус она была лучше, чем все то, что Елена когда-либо пробовала раньше. Ее плечо ужасно болело, но оно того стоило… пить… пить – нет! Стакан убрали прочь. Она слабо попыталась удержать его, но он все же легко вырвался из ее рук.

Тогда она попыталась коснуться своего плеча, но те нежные невидимые руки не позволили ей этого, прежде чем умыли ее белы рученьки теплой водой. После этого они обложили ее компрессами изо льда и как мумию завернули в простыню. Холод немного заморозил боль, хотя существовали более глубокие чувства глубоко внутри.

Слишком сложно было думать об этом. Когда руки убрали ледяной компресс из-за того, что Елена задрожала от холода, она позволила себе вновь погрузиться в пучину сна.

Деймон возился с Еленой и дремал, возился и дремал. В замечательной ванной он нашел расческу и гребень. Они выглядели вполне пригодными. И в одном он был убежден: волосы Елены никогда так не выглядели в ее жизни – или «нежизни». Он попытался мягко причесать ее локоны щеткой и понял, что распутать их гораздо труднее, нежели ему казалось. Когда он усилил давление на расческу, девушка пошевелилась и что-то пробормотала на своем странном языке из сновидения.

И, наконец, причесывание волос пробудило ее. Елена, не открывая глаз, потянулась и забрала у него щетку. А затем, когда наткнулась ею на спутанный клок, нахмурилась, протянула руку и сжала его, пытаясь прочесать другой рукой. Деймон сочувствовал. У него были длинные волосы, время от времени на протяжении веков его существования, и иногда ничто не могло помочь. И пусть его волосы не были столь тонки от природы, сколь локоны Елены, он знал чувство разочарования и то расстройство, когда выдираешь клок собственных волос. Деймон собрался было отнять у нее щетку обратно, как вдруг Елена открыла глаза.

– Что?… – сказала она и заморгала.

Деймон напрягся, готовый в любой момент втолкнуть ее в ментальное затемнение вновь, если потребуется. Однако она даже не попыталась ударить его расческой.

– Что… случилось? – что Елена ясно понимала, так это то, что ей это не нравится. Она была недовольна предыдущим пробуждением, которое дало смутное представление о вещах, происходивших вокруг нее, пока она спала.

Покуда Деймон, готовый то ли к бою, то ли к бегству, наблюдал за выражением ее лица, она начала медленно складывать вместе то, что с ней произошло.

– Деймон? – она подарила ему этот «без лишних церемоний» лазурный взгляд.

И говорил он: я подверглась пыткам или лечению, или же ты только заинтересованный свидетель, наблюдающий боль других за бокалом коньяка?

– С коньяком они готовят, принцесса. Пьют они Арманьяк. И я не пью… ни то ни другое, – сказал Деймон. И испортил эффект фразы торопливо добавив. – Это не угроза. Клянусь тебе, Стефан оставил меня твоим эскортом.

Технически это было правдой, если рассматривать факты: Стефан вопил – «Тебе бы лучше убедиться, что с Еленой ничего не случится, ты, лицемерный ублюдок, иначе я найду способ вернуться и выдеру тебе…» – Остаток фразы утонул в борьбе, однако Деймон уловил суть. А теперь он принял свое назначение всерьез.

– Ничто больше не навредит тебе, если только позволишь мне присматривать за тобой, – добавил он, впадая в область фантастики, поскольку, кто бы ни напугал и ни вытряхнул ее из автомобиля, он, очевидно, был рядом, когда и Деймон был. Однако ничто не доберется до нее в будущем, поклялся он себе. Согласен, он совершил ошибку в последний раз, отныне же никаких нападений на Елену Гилберт не последует,… в противном случае кто-то умрет.

Он не пытался отслеживать ее мысли, тем не менее, когда девушка уставилась в его глаза, на продолжительный момент, они проектировались с полной ясностью – и делились тайной – слова: «Я знала, что была права. Это был кто-то другой все это время». И он знал, что кроме ужасной боли Елена почувствовала огромное удовлетворение.

– У меня повреждено плечо, – она подняла правую руку, пытаясь дотронуться до него, однако Деймон остановил ее.

– Ты вывихнула его, – сказал он. – Некоторое время будет болеть.

– И моя лодыжка… но кто-то… я помню, когда я была в лесу, и взглянула наверх, это был ты. Я не могла дышать, но ты вырвал лианы, опутывающие меня, и поднял меня на руки…, – она посмотрела на Деймона в замешательстве. – Ты спас меня?

Это предложение должно было быть вопросом, однако оно им не являлось. Ее интересовало нечто другое, казавшееся невозможным. И затем она заплакала.

Первые сознательные слезы одиночества ребенка. Эмоции неверной жены уличенной мужем, застигнувшим ее с любовником…

И, возможно, плач юной девушки, которая полагает, что враг спас ее от смерти.

Деймон скрежетал зубами от отчаяния. Мысль о том, что Шиничи должно быть наблюдает все происходящее, чувствует эмоции Елены, смакует каждую из них… это невозможно было вынести. Шиничи возвратит Елене память, Деймон был убежден в этом. Только лишь время и место выберет самые забавные для себя.

– Это моя работа, – с усилием сказал вампир. – Я поклялся это делать.

– Спасибо, – всхлипнула Елена сквозь слезы. – Нет, пожалуйста… не отворачивайся. Я это серьезно. Ооох… есть здесь бумажные салфетки… или что-нибудь сухое? – ее тело снова затряслось в рыданиях.

В совершенной ванной были салфетки. Деймон принес их Елене.

Он отвернулся, когда девушка использовала их, высмаркивая нос вновь и вновь, поскольку продолжала рыдать. Не было здесь никакого очаровывающего и очаровательного духа, не было мрачного и искушенного поборника зла, ни опасной кокетки. Была всего лишь девочка, сломленная болью, едва переводящая дух, точно раненая лань и рыдающая словно ребенок.

И, несомненно, его брат знал бы, что сказать ей. Он – Деймон, понятия не имел что делать – разве только твердо знал, что намеревается убить за это. Шиничи усвоит, как это связываться с Деймоном, когда вовлечена Елена.

– Как себя чувствуешь? – Спросил он грубо. Никто не сможет сказать, что он воспользовался этим… Никто не сможет сказать, что он причинил бы ей боль только бы… только бы использовать ее.

– Ты дал мне свою кровь, – с удивлением произнесла Елена, и поскольку он быстро метнул взгляд на свой закатанный рукав, она добавила. – Нет… это просто чувство, в котором я уверена. Когда я впервые… вернулась на землю после жизни духа. Стефан дал мне свою кровь, и в итоге я почувствовала себя… так. Очень тепло. И немного дискомфортно.

Он повернулся и взглянул на нее: – Дискомфортно?

– Переполнение, здесь, – она прикоснулась к своей шее. – Мы думаем, это симбиозная вещь… для вампиров и людей, живущих вместе.

– Для вампира, Обращающего человека в вампира, ты имеешь в виду, – резко сказал он.

– За исключением того, что я не обратилась, когда все еще была полудухом. Но потом… я снова стала человеком, – она икнула, попыталась выдавить жалостливую улыбку и вновь взяла щетку. – Я попросила бы тебя взглянуть на меня и убедиться, что я не обратилась, но…, – она сделала небольшое беспомощное движение.

Деймон присел и вообразил, каково это – заботиться о ребенке-духе Елене. Идея была весьма соблазнительная.

Он сказал прямо: – Когда ты говорила, дескать, ощущаешь дискомфорт, ты имела в виду, что мне следует взять у тебя немного крови?

Она слегка отвела взгляд, а затем вновь посмотрела на Деймона: – Я сказала, что очень благодарна. Я сказала, что чувствовала себя… переполненной. Я не знаю как еще поблагодарить тебя.

Деймон на протяжении столетий тренировал дисциплину, иначе он швырнул бы сейчас что-нибудь через комнату. Эта ситуация вынуждала смеяться… равно как и плакать. Елена предлагала ему себя в благодарность за спасение и лишение страданий, от коих он должен был ее уберечь, однако ему не удалось.

Но он не являлся героем. Он не был таким как Святой Стефан, дабы отказываться от финального приза, независимо от состояния, в котором она находилась.

Он желал ее.

Глава 30

Мэтт разочаровался в уликах. Насколько он мог понять, что-то заставляло Елену обходить дом Дунстанов и сарай полностью, обходя снова и снова пока она не добралась до расплющенной и порванной кровати тонких ползающих виноградных лоз. Они свисали с пальцев Мэтта, и это напомнило ему ощущение от щупалец на его шее.

И оттуда сюда не было ни малейшего признака человеческого передвижения. Как будто ее засосало своим лучом НЛО.

Носясь туда-сюда, пока не потерял обрывок лианы, Мэтт забрел в глубину Леса и потерялся сам. Если бы он хотел, то мог бы нафантазировать, что вокруг него сосредоточились все виды шумов и звуков. Если бы он хотел он мог бы вообразить, что свет от фонарика больше не был таким ярким, и имел болезненный желтый оттенок…

Все это время, в поисках, парень старался быть настолько тихим, насколько мог. Понимая, что возможно он пытается подкрасться к тому, кто не хочет, чтобы к нему подкрадывались. Но сейчас, где-то внутри него, что-то раздувалось, и его способность остановиться ослабла в секунду.

Когда это вырвалось из него, то поразило парня настолько, насколько поразило бы любых возможных слушателей.

– Елеееееееена!

С самого раннего возраста, Мэтт приучился читать на ночь молитву. Он мало знал о церкви, но у него было глубокое и искреннее чувство, что есть Что-то или Кто-то ТАМ, приглядывающий за людьми. Что где-то и как-то, все это имело смысл и что для всего есть причины.

Эта вера серьезно испытывалась на протяжении прошлых лет.

Но воскрешение Елены отмело все его сомнения. Это казалось, доказывало все, во, что он всегда хотел верить.

Вы же не вернули ее к нам на несколько дней, чтобы потом забрать обратно? Он вопрошал, и это действительно было в форме молитвы. Вы не станете, пожалуйста?

Мысль о мире без Елены была слишком мучительной. Без ее искры, сильной воли, ее способов находить сумасшедшие приключения, а затем еще более безумно справляться с ними. Без нее мир бы снова окрасился в серые и темно-коричневые цвета. В нем не будет ни пожарно-красных машин, ни ярко-зеленых попугаев, ни лазури, ни нарцисса, ни серебра, ни золота. Не будет лазурно-синих с вкраплениями золота глаз.

– Елеееееена! Что б тебя, ответь мне! Это Мэтт, Елена! Елееееена!

Внезапно он прервался и весь обратился в слух. На мгновение его сердце подпрыгнуло, и тело последовало его примеру.

– Елееееена? Мээээээт? Где вы?

– Бонни? Бонни! Я здесь! – Он направил свой фонарик прямо, медленно крутя его рукой. – Ты меня видишь?

– Ты видишь нас?

Мэтт медленно повернулся. И. Да. Там были лучи света, два луча, три!

Его сердце заколотилось при виде трех огней. – Я иду к вам! – Крикнул он. И шаги последовали за словами. Тайна была давно оставлена позади. Он бежал, спотыкаясь об усики лозы, цепляющиеся за его лодыжки, и мычал: – Стойте там! Я иду к вам!

И потом лучи света были прямо перед ним, ослепляя его. Каким-то образом, Бонни оказалась в его руках, и она плакала. Это, по крайней мере, сделало ситуацию нормальной. Бонни плакала на груди Мэтта, а он смотрел на Мередит, которая тревожно улыбалась, и на… миссис Флауэрс? Должно быть так. На ней была та самая садовая шляпа с искусственными цветами, а так же… семь или восемь шерстяных свитеров.

– Мисси Флауэрс? – Спросил он. Его язык, наконец-то догнал его мозг. – Но… где же Елена?

Среди трех людей, наблюдающих за ним, резко воцарилась тишина, и они все сникли. Словно стояли на цыпочках в ожидании новостей, а сейчас осели в разочаровании.

– Мы не видели ее. – Мередит сказала спокойно. – Ты же был с ней.

– Я был с ней. Но потом пришел Деймон. Он издевался над ней, Мередит. – Мэтт почувствовал, как руки Бонни сжались вокруг него. – Он заставил ее кататься по земле, в припадках. Я думаю, он собирается убить ее. И он издевался надо мной. Я предполагаю, что потерял сознание. А когда очнулся, ее уже не было.

– Он забрал ее? – Яростно спросила Бонни.

– Да, но…я не понимаю, что случилось дальше. – Мэтт болезненно, выложил свои догадки о Елене, по-видимому, выпрыгнувшей из автомобиля, и те дорожки, которые ни к чему не привели.

Бонни дрожала в его руках.

– И затем случились другие странные вещи. – Сказал Мэтт. Медленно, иногда колеблясь, он приложил все усилия, чтобы объяснить ситуацию с Кристин, и схожесть ее выходок с поведением Тами.

– Это… все очень странно. – Сказала Бонни. – Я думала, что знаю ответ, но если Кристин не контактировала с другими девочками…

– Ты, вероятно, думаешь, что это как-то связано с Салемскими ведьмами, дорогая. – Сказала миссис Флауэрс. Мэтт все еще не мог привыкнуть к ней общающейся с ними. Она продолжила: – Но ты не знаешь наверняка, с кем была Кристин прошлые несколько дней. Или с кем был Джим, кстати. Дети в наше время имеют слишком много свободы. И он может быть… Как же это называется?… Переносчиком.

– Кроме того, даже если это одержимость, это может быть любой из ее видов. – Сказала Мередит. – Кристин живет практически в Старом Лесу. А он полон этих тварей… этих Малахов. И кто знает, не случилось ли это, когда она просто вышла из дома? Кто знает, что поджидало ее там?

Сейчас Бонни в руках Мэтта буквально тряслась. Друзья выключили все фонарики кроме одного. Им необходимо было беречь энергию. И это сделало все вокруг еще более жутким.

– А как насчет телепатии? – Спросил Мэтт у миссис Флауэрс. – В смысле, я совершенно не верю в то, что настоящие ведьмы нападали на девочек из Салема. Я думаю, они усмиряли девочек, у которых случилась массовая истерия, когда они собрались вместе, и каким-то образом все это вышло из под контроля. Но как Кристин смогла назвать меня… назвать меня… тем же именем что и Тамра?

– Возможно, мы поняли все неправильно. – Сказала Бонни, ее голос прозвучал где-то в солнечном сплетении Мэтта. – Возможно, это совсем не то, что было в Салеме. Истерия расползается горизонтально, если вы понимаете, о чем я. Возможно, за этим кто-то стоит, кто-то, кто распространяет это повсюду. Туда куда ему или им нужно.

Повисла недолгая тишина, и затем миссис Флауэрс пробормотала – Устами младенца глаголет истина…

– Так вы считаете, что так и есть? Но кто же зачинщик? Кто делает все это? – требовательно спросила Мередит. – Это не может быть Деймон, он дважды спасал Бонни и один раз меня. – Прежде чем кто-либо смог подобрать слова и челюсть, она продолжила. – Елена была уверенна, что что-то управляло Деймоном. И так, кто еще это может быть?

– Кто-то кого мы не встречали раньше. – Злобно пробормотала Бонни. – Кто-то отличающийся от нас.

В это время, позади них послышался хруст ветвей. Как один человек, одно тело, они обернулись.

– Чего я действительно хочу… – Сказал Елене Деймон, – так это согреть тебя. А это значит либо приготовить тебе нечто горячее, и ты согреешься изнутри, либо погрузить тебя в горячую ванну и ты согреешься снаружи. И учитывая то, что случилось в прошлый раз…

– Я… не думаю, что я смогу что-нибудь съесть…

– Да ладно тебе, это же Американская традиция. Яблочный суп? Мамин домашний куриный пирог?

Она засмеялась, несмотря на свое состояние, затем вздрогнула. – Вообще-то яблочный пирог и мамин домашний куриный суп. Но для начала не плохо.

– Ну, так как? Я обещаю не смешивать вместе яблоки и курицу.

– Я попробую немного супа, – Медленно сказала Елена. – И, о, Деймон, я так хочу пить, просто обычную воду, пожалуйста.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная